СЛАВА БОГУ, ТЫ ПРИШЕЛ!

Мальчики и девочки, это вот для тех оставшихся двух жж-истов, которые еще не добавили меня в друзья. Да ладно, чего уж там, и те трое тоже, которые уже добавили меня, подключайтесь.

Я как-то редко слежу, кто там отважился и таки занес меня в свой блокнотик. И чтобы я вас ответно заметила и сказала «Наконец-то ты пришел!», напишите тут чего-нибудь. Можете про меня, а можете про себя. Ну там кто вы - что вы или откуда и как попали сюда, или вдруг напишите, какой у вас размер обуви. Тоже интересно. Буду знать, что дарить вам на день-рождень и какого размера. А вот про размер груди не надо писать, вы меня не удивите. Комментировать можно что угодно и когда угодно. Я обычно отвечаю. Да, этим я удивительна.

И самое главное, если вы вдруг, в пьяном угаре, или в алкогольной коме (да, был такой прецедент) добавили меня в друзья, зайдите сюда. А то вдруг вы ошибались? А мне потом неловко будет. «Обманула ожидания», - скажете.

Утреннее

Утром соседские дети сверху начали сильно топать. Потом прыгать.
Потом пришла соседская мама и начала на них орать, чтобы они не топали. Те разрыдались, но топать перестали.

Как-то я ходила на "Щелкунчика". Дома про меня шутят: мама знает Щелкунчика наизусть. Если вдруг кто не понял шутки, так "Щелкунчик" — это балет.

Сзади сидела мама с ребенком лет пяти. Вполне себе упитанный такой Игорь.
Игорёк начал с того, что стал орать: "Открывайте уже! Сколько можно ждать! Выходите давайте!" - выманивал так артистов на сцену.
Когда же начал играть оркестр, Игорёк встал и прокричал: "Хватит уже! Пусть выключат эту музыку! Всё, хватит!"
В общем, сосед по креслу мне попался с довольно активной позицией в отношении искусства.

Весь первый акт прошел под девизом "Что вижу, то ору": Или Дмитрий Губерниев с оркестром ̶с̶о̶б̶и̶р̶а̶е̶т̶ ̶д̶р̶у̶з̶е̶й̶ комментирует балет для плоховидящих людей.

Когда замолкал Игорёк, подхватывала его мама, чтобы мальчик не отвлекался от искусства:
- Смотри, как танцует. Нет, он не спит, это он куклу изображает. О, унесли куклу. А вот дядя. А вот гости. А вот дирижер.
...а потом снова Игорь:
- А вот крысиный король. О, морда какая. О, другие крысы. О, девочка испугалась.

Потом я не выдержала и попросила все то же самое, только на полтона тише.
Хорошо, ответила мне игорёчкина мама. И тут же, в полный голос:
- Игорь, тихо! Игорь, заткнись! Закрой рот!!

Потом Игорь начал топать.


Соседка снизу по диагонали начала стонать. Этот стон у них сексом зовется. Летом соседи по диагонали не закрывают балконную дверь и держат окна нараспашку. Под окнами собирается фан-клуб, болеют за дело, кричат "давай-давай! у тебя получится!!", дают советы. К осени болельщики редеют, к зиме клуб уходит на каникулы, но соседи активность не снижают. Интересно, что изображено на шарфиках членов клуба.

После стонов в ритме три четверти вступает кровать в ритме семь восьмых. Это очень сложный ритм, и переход на него требует немалого мастерства. Так умеет только Дэвид Гилмор в песне The Money.


В документальном фильме о Пинк Флойде Гилмор рассказывает, как они писали эту песню. Там еще использовали старый автомат, чтобы было слышно, как ссыпаются монеты. Отличная песня, я всегда под нее барабаню пальцами и качаю головой, но часто сбиваюсь — ритм тяжелый, только мои соседи так могут, ну и еще Дэвид.

Кровать затихла, но оживились соседи снизу. А просыпаются они под Стаса Михайлова.

У изголовья кровати соседи слева включили дрель.

Наверху снова начали топать. И орать.

Пришел кот, потоптался, стал орать.

Тут и будильник сработал. Семь утра.

(no subject)

Пришла к новому стоматологу с жалобой на нижнюю шестерку. Надо делать. Заодно стоматолог, после проверки томограммы, говорит, а вот верхнюю тоже надо чинить, там воспаление.
Ну ок.
Сняли мост, отбили все на хрен, посмеялись, мол, надо же всего два года коронки простояли!
Потом помолчали, еще помолчали, потом позвали самого главного стоматолога, мол, чета мы тут дальше не можем.
Самый главный стоматолог постоял, посмотрел, не можем, говорит. Тут у вас котенок металлическая штучка. Будете так ходить, с воспалением. Ну а коронки новые поставим, такие же как были.
И улыбнулся на прощание.
Молодые коронки снесли, такие же ставить будут. Четыреста евро сука.
За хлебушком сходила.

(no subject)

У нас в семье полная демократия и свобода выбора. Хочешь - гречку на завтрак ешь, хочешь - овсянку.
При такой лояльности со стороны правящего класса дочь устроила акцию протестов, транспарантов и разгула в одно лицо. Разгул - это не спать две ночи, а смотреть мультики. Нормально так — в девятнадцать лет транжирить ночи - натурально - на мультики! Все бы ничего, но мультики оказались гораздо опаснее, чем вроде бы.

После анимационного марафона у нее лопнул глаз.
Ну как лопнул... не весь, конечно, а то писала бы я тут сейчас вот это вот все. Частично лопнул. Жаль что не весь, а то было бы как в страшилках: раз и разорвался. Или выскочил и болтается на ниточке. Такие у нас с ней были варианты в вечерней беседе с чаем.

Встретите на улице девочку с кровавым глазом, знайте - это она, моя кровинушка.

Потом ей показалось мало драмы в жизни, и она легла спать в сережках. Утром ходили к хирургу вытаскивать впившуюся серьгу из уха.
Вспоминается анекдот. В нем клиент пришел к цирюльнику побриться, а неаккуратный ученик случайно отрезает клиенту ухо. И клиент кричит: "Выбрось его скорей, а то хозяин ругаться будет!"
Тут я сократила анекдот раз в сто, чтобы не тратить лишних слов. Но жаль, что хирург не выбросил ухо в окно, а то бы было как в анекдоте, очень смешно.

Теперь ребенок выглядит, как терминатор: красный глаз, раздутое ухо с наложенной повязкой, скрыть это все короткими волосами невозможно. Поворачивается ко мне левой стороной, и меня бросает в жар. Я, как Сара О'Коннор, смотрю на нее и понимаю, что вообще ничего не могу. Отползаю по полу к двери, в ужасе открываю рот, как рыба, сучу ногами. Потом вспоминаю, что это кровинушка моя, и иду готовить завтрак.

Вечером Яся лежит на диване и страдает. Ну как страдает - укажет рукой в сторону кухни и сдавленно так: "Пить... И есть... - Картошку будешь? - Нет, лечебную шоколадку..."

Попыталась снять колготки - запуталась, обмоталась ими и немножко задушилась.
Захотела чаю, но пролила и немножко обварилась. Что там еще...
Попыталась пойти в ванную, но задела стол, тот подкосился и упал на ногу, поскакала за льдом к морозилке, оторвала ненароком дверцу, потянула за нее, упал холодильник, сломал вторую ногу, со стола съехала ваза, цветок вылетел и воткнулся в мизинец, мизинец отвалился, упал на вазу, осколок вазы попал прямо в сердце, девочка Яся отморозилась. Нет, не заморозилась.

Теперь собирает из льдинок слово. Не помню какое, помню, что-то неприличное, что у меня вырвалось после взорвавшейся плиты, лопнувшего крана, упавшего дерева и сбитого вертолета.

Вспоминается анекдот.
Пошел как-то Кащей Бессмертный топиться. Бросился в бурную реку с самого высокого моста... Потом кинулся под поезд...Потом прыгнул с небоскреба...Потом сиганул в бассейн с соляной кислотой...Потом проглотил цианистый калий...Короче, развлекался как мог!

***
Пора прекращать это либеральный разгул и вводить диктатуру. Чтобы все по норкам и спать в девять вечера. Чтобы вай-фай выдавался за хорошие оценки. И лучшее, что я могу сегодня услышать в свой адрес - это бубнеж из соседней комнаты "Снова завертелось колесо репрессий".

А то проводить утро в кабинете хирурга я больше не согласен.

(no subject)

Рассматривать в очереди тележки с продуктами, татуировки и экраны телефонов — это такой способ сближения с людьми, замочная скважина в мир этих татуированных людей с тележками, играющих на телефонах, стоя в очереди.
Вчера ехала в троллейбусе, справа лопали шарики, слева посылали сердечки, впереди крутили ленту фейсбука. То есть, пельмени, чипсы и чупа-чупс, если вы понимаете, о чем я. Сама себя я понимаю редко.

Стоящий спиной щуплый молодой человек поворачивается вполоборота, а на его телефоне, вопреки ожиданию, — шахматы. Думала, заставка телефона такая, пригляделась — действительно, разыгрывался шахматный гамбит. Черные проигрывали.
Внимательно следила за развитием партии, но моя остановка наступила раньше.

Сегодня ждала троллейбуса — ба, знакомый шахматист! Я так обрадовалась, так обрадовалась, чуть не полезла обниматься. Встала рядом, слежу из-за его плеча за партией, подсказываю, конечно: то бровь подниму, то укоризненно так головой покачаю, мол, что ж ты делаешь, дурилка картонная, лошадью ходи! Люди вокруг оборачиваются, заинтересовались.

Не послушал. В следующий раз буду обе брови поднимать.

***
Вспоминается брат.

Мы с братом часто раньше играли в шахматы, еще до перелома руки и вывиха всех пальцев. Большинство партий у нас заканчивалось китайской ничьей. Погуглите.
Играть с братом было невыносимо. Наверное, поэтому его и отправляли на чемпионаты играть за страну.

В один из чемпионатов взяли и меня. Брату было семь, мне одиннадцать, мы впервые ехали в другую страну. Брат не волновался совсем, сидел себе спокойно, думал долго, тянулся к фигуре, потом одергивал руку, в последнюю секунду нажимал кнопку часов - в общем, вел себя как и со мной, но его противники не знали, что можно закончить игру китайской ничьей. Иначе давно бы воспользовались этой возможностью — другого объяснения я не вижу, чего они тянули каждую партию.

Я нервничала за троих: за себя, за брата и за того парня. Мы ходили с мамой по залу (несовершеннолетние, мы не могли поехать без сопровождения), случайно задерживались возле стола брата и, пользуясь тем, что русского там не понимал никто, громко обсуждали его партии.

Как сейчас помню: стою, хмурю брови, правой рукой поглаживаю подбородок.
Мама обращается ко мне:
- Как ты думаешь, он видит, что его ладья под ударом?
- Да-да, правый фланг хромает. Я бы закрылась конем.
И затем мама, сквозь зубы:
- Лошадью ходи, Сережа, лошадью.

Куда бы он делся, без наших советов. Как бы закончил партию...
Закончил бы быстрее, вот что.
Теперь-то он признается, что тогда мы его страшно бесили, отвлекали, и если бы не мы, он занял бы первое место.
А не второе.

***
Сегодня парень в троллейбусе продул.
Поеду завтра с ним снова, буду учить ходить лошадью.



(no subject)

Остановка маршрутки по-прежнему прямо под окнами хореографического училища. Самое время снять наушники и послушать классику. Хоть здесь, хоть так.
Вчера в окнах были мальчики. Держались за станок, выгибали шеи, где-то там, ниже окна, старательно выделывая невидимыми ногами невидимые па.
А сегодня в окнах девочки, недоступные, неприкасаемые, запредельные - в окнах видны только откинутые назад головки с собранными в пучок волосами, и изгибы запястей на станке.

Они в моей жизни каждый день, каждое утро - эти черные лямочки на плечах и прозрачные ключицы. Интересно, а мой желтый шарф и красное пальто - есть в их жизни?

Вспомнилась юная Настя. Настя с родителями живет у моей дальней тети в Москве, прямо на Красной площади (но не в Кремле и не в мавзолее). Все парады и генеральные прогоны видны прямо из окон квартиры.

Настя учится в хореографическом училище при Большом ("театр" в дальнем случае не произносится). Настя заходит в комнату познакомиться с нами - девочка как девочка, пятнадцать лет, волосы собраны в пучок, прямая, как гладильная доска, спина. Родители Насти знакомиться с дальними родственниками не захотели, прислали вот из соседней комнаты Настю.
Настя рассказывает, что с мальчиками в училище беда, что встает она в пять утра, что ест один, ну два раза в день, что домой приходит, когда стемнело, что с алгеброй не очень, а так, учеба как учеба, по восемь часов в день у станка. В общем, как у всех.

Я усиленно втягиваю живот.

Мы принесли торт, но его никто не ест - тётя следит за сахаром, а балетной девочке предлагать торт - моветон. Поэтому мы просто смотрим на него. Очень хочется кусочек.
Наконец, тетя берется за нож и говорит:

- Настя, закрой дверь, - девочка плотно закрывает двери  в зал. - Чтобы мама не видела.  -  и разрезает торт такими кусками, что я с сомнением смотрю на десертные тарелки. Затем она перекладывает большой кусок торта на тарелку, он еле умещается.

- ...  а то орать начнет, - спокойным голосом заканчивает тетя свою фразу и передает Насте.

На словах "орать начнет" Настя впивается в свой кусок, а мы молча переводим взгляд с тонкой хрупкой девочки на стеклянные двери. Где-то там, за ними, страшная мама.
Через минуту на тарелке нет даже крошек. Тетя открывает окно и, словно сигаретный дым, выгоняет из комнаты запах бисквита.

Я так и не притронулась к своему куску. Втягивать живот сил больше нет.

Еще через минуту Настя приносит нам свои пуанты и показывает кусочек из Щелкунчика.
У Насти одна из главных ролей. Она входит в труппу Большого.
***
Сегодня в училище открывала окна юная балерина, и мы неожиданно друг другу улыбнулись. Меня тоже немножечко стало в ее балетной жизни.

Про Ясю

На модных сайтах показывают девушек в одеялах с пуговицами. Стильная куртка-одеяло, пишут на модных сайтах. Странная мода, думала я. Как можно быть стильным в одеяле? Взял плед, пришил пуговицы - и вот ты модный, думала я. Или не пришил пуговицы, а подпоясался шнурком - и вот ты уже опережаешь моду, думала я. И купила себе новое стеганое одеяло. Ну как одеяло... куртку.
Яся смотрела на мою куртку, смотрела, примерила, покрутилась перед зеркалом. Когда я отказала Ясе дать поносить, она ударила ниже пояса:
- Ты похожа в ней на Ждуна.
От возмущения я не нашлась, что еще ответить, как угрозой:
- Я о тебе напишу в фейсбуке! - агрессивно.
- Я о тебе тоже! - задиристо.
- А что ты обо мне напишешь? - заинтересованно.
- А ты обо мне? - уже покладисто.
Ну вот, пишу.
***
Яся чем-то увлеченно занята в своей комнате. Видимо, уборкой (оксюморон).
Я захожу к ней. Меня надо погладить, поиграть, взять на ручки, в конце концов. Но Яся не обращает на меня внимания.
Тогда я очень серьезно ей говорю:
- Яся, когда ты была маленькая, ты постоянно становилась на голову. Меня еще Наташа (бабушка) все время ругала, что я тебе не уделяю внимания - ты на голове стоишь.
Пока Ясю от смеха сгибает пополам, я укоризненно молчу. А потом встаю на голову.
***
Когда Яся была помладше, когда я все еще могла разговаривать с ней сверху вниз, а не как сейчас, она задавала вопросы, отнюдь не риторические. Но ответа у меня часто не было.
- Мам, как ты думаешь, в двадцать первом веке уместно драться за женщину?
***
Лапки котиков для привлечения внимания.

Про ноябрь

Хочется поныть.
На улице плюс двенадцать. Нет обещанной хмари, хмурой грязи, дождей нет. Хурма есть, медовые груши, виноград такой, что его стыдно есть - так красив, будто специально выращен для натюрмортов в художественных школах.
Утром водитель маршрутки стоит и терпеливо ждет, пока для меня загорится зеленый, и я перебегу дорогу. А потом нарочито недовольно будет выговаривать мне:
- Махнули бы рукой! Я по вашим глазам должен догадываться, что нужен вам?! Ну да, я так и догадался, но в следующий раз не буду.

В маршрутку заходит дама, одетая нарядно, "для города", в шляпке и ботиночках, бусы и брошь. Усаживается рядом с колхозного вида мужчиной. У нее в руках сумочка, у него - тяпка, грабли и какие-то торбы. Подойди он к ней в таком виде на танцевальном вечере - она, может, фыркнула бы и отвернулась. Я бы точно отвернулась. Но дама моментально заводит с ним разговор. Хохочет, раскрывает сумочку, в ней - кулечек, тут же пакетик с семечками. И пока в маршрутку входят-выходят люди, пока маршрутка тащится квартал за кварталом, дама щелкает семечки, скидывая шелуху в кулечек, и смеется шуткам раскрасневшегося мужчины.

На стене соседнего дома огромными красными буквами выведено: "Олежек, я тебя очень люблю!" Пока идешь вдоль стены, читаешь эти огромные буквы и улыбаешься. После слова "очень" начинается синяя полоса, которая перечеркивает "люблю". И дальше уже синим: "Извини, ошиблась".

Мальчик в троллейбусе долго-долго рассказывает другу про свое лето. Он настолько поглощен своим новым опытом, своей только-только наступающей взрослостью, что ему не нужно никакой ответной реакции. Это поток сознания, и хорошо, что рядом есть кто-то, кто просто смотрит в глаза, думая о своем.
- ...и такая классная. Вот она пришла в бар с моим другом и думает, что я не понимаю, что они говорят. То есть, она говорит со мной на английском, а я делаю вид, что не понимаю. А потом как зарядил на польском! Ну она, конечно, прифигела. И ночевала у меня. Она в белье была, а я как обычно в джинсах и кедах. А потом поехали на море...

Впереди сидят девочки и закатывают глаза, слушая, как их мальчики рядом упоенно спорят о правильных инвестициях. Хотя о чем тут еще спорить, когда впереди сидят такие девочки.


Вечером еду домой с усатым водителем, триста раз с ним в этой маршрутке ездила. Называю улицу, где остановить, а он, не дослушав: "Да я и сам знаю".

И как тут впасть в осеннюю депрессию? Совершенно никаких условий.




P.S. Чья-то картина в окне - ею любуются вот уже два года. Cercul vietii - круг жизни. Что бы ни было изображено на этой картине, с таким названием она может служить иллюстрацией к абсолютно любому тексту.

Про Петербург

Вот вся эта молодежь, родившаяся и живущая в Петербурге. Куда они ездят "смотреть мир"? Что они разглядывают, раскрыв рот? Перед какими зданиями замедляют шаг и обрывают начатую фразу? Что может перебить эту совершенно расточительную на имена и события историю, чрезмерную архитектурную роскошь?

Разве что солнце. Солнце - единственный тузовый козырь, который Питеру нечем крыть.



Я с вами!

В маршрутке женщина, уверенная такая добротная женщина по телефону:
- Что, уже? А что есть? Сырники? так сладкие, наверное. А еще что? Ну, мясо там... Значит, так: мне салат с тунцом, шардоне и капучино. Да, нет, только салат с тунцом, шардоне, капучино потом. А себе что хочешь.
Чуть не кинулась к ней с криком: "Я с вами!"
***
А ближе к вечеру в аптеке другая женщина - в одной руке мальчик, в другой рецепты, в третьей - телефон, в который она кого-то с жаром уговаривает: "Приходи, приходи, у нас борщ горячий, только сварила, со сметаной, чесночком. Чего тут думать?"
- А можно я к вам на борщ? - не раздумывая, спрашиваю ее.
- Конечно, можно. Идемте, я много сварила, - моментально отвечает она.
Мальчик обеспокоенно тянет ее за рукав:
- А что, что она хотела? Тётя что, придет к нам борщ кушать?! - я так и не поняла, то ли обрадовался, то ли испугался.
***
В маршрутке двое молодых мужчин ведут долгий разговор:
- Вот если видишь, что дома свет горит, зачем звонить в дверь? Почему не постучать в окно? Вот скажи, зачем звонить? Ведь видишь, что кто-то дома есть, зачем же идти к этому человеку домой? Постучи в окно!
***
Пригласите меня на борщ. Или салат с шардоне. Я не привередливая, съедаю только самое вкусное.